Зелёные и жёлтые солнечные зайчики прыгали по стенам и столу, заваленному схемами, отражались в голографических проекциях и заставляли Нейтана жмуриться. Он в третий раз пытался закрепить хрупкий элемент на причудливой модели звездолёта, собранной из чипов и старых микросхем, но ничего не выходило.
— Вот ведь зараза! — яростно прошептал мальчишка и сдул падающую на нос челку. Только присутствие Рамоса удерживало его от детского «ну и ладно!» с последующим бросанием деталей. Нейтан потер лоб, встряхнул руками, разминая кисти, и снова потянулся к модели, прикусив кончик языка от усердия.
Президент Беллаконии Алехандо Фелипе Рамос снял тёмные очки и отхлебнул из массивной керамической кружки горячий шоколад. Взбитые сливки оставили забавную полоску над его верхней губой. Глядя на это, Нейтан не сдержал улыбки.
— Проблема с фазовым инвентором? — Рамос улыбнулся в ответ, и от глаз побежали лучики морщин. — С такой и взрослый редко справляется. Покажи!
Мальчик, поколебавшись, протянул ему деталь. Пальцы Рамоса двигались с ювелирной точностью. Медленно и терпеливо он показал Нейтану, как правильно расположить контакты. Мальчишка затаил дыхание.
— Вот так. Не сила нужна, Нейтан. Чувство. Ты же помнишь, как мы настраивали фазовый инвертор на «Макроне»? Тот же принцип.
Нейтан не сводил глаз с его пальцев. Рамос действовал, подобно фокуснику. Несколько выверенных движений — и модель была готова.
— Скажи, Фил… — он покрутил чашку, тронул пальцем опавшую душистую пенку, — а папа тоже вот так умел? Не просто руководить, а делать — руками?
Рамос замер. Вопрос застал его врасплох. Он медленно отодвинул чашку, его взгляд стал отстранённым, но тёплым — словно он смотрел не в настоящее, а в уютное прошлое.
— Твой отец? О, да. Он мог собрать квантовый осциллятор из консервных банок и пары радиоламп. Его руки были золотыми. Но главное… у него была голова, в которой рождались целые вселенные. Я в его лаборатории впервые почувствовал… магию.
— Поэтому ты и захотел стать учёным?
— Я был учёным, Нейтан. Это всё, чего я хотел. Писать диссертацию о свертывании пространства, ставить опыты. Быть учеником твоего отца и доктора Шагала — это была величайшая честь.
— А что случилось? Почему ты стал… президентом?
Рамос отвернулся, уставившись в окно на безмятежное небо Беллаконии.
— Мой отец… у нас с ним были разные взгляды на моё будущее. Он был военным, политиком, считал науку баловством. А когда он узнал… — президент резко оборвал себя, сделав глоток шоколада, словно пытаясь смыть горечь воспоминаний, — когда он понял, что я не отступлю, наш конфликт стал слишком серьёзным. Отец требовал, чтобы я бросил всё и вернулся домой. Занимался «настоящим делом».
— А ты не вернулся? — сочувственно вздохнул Нейтан. Ему хотелось утешить Фила, словно они поменялись ролями.
— Как видишь. Я вернулся, но было слишком поздно — отец погиб. — Президент тоскливо посмотрел на модель звездолета. — Я потерял близкого человека. Потому что некоторые вещи… некоторые открытия… они важнее. Они меняют мир. Иногда приходится делать сложный выбор, Нейтан. Даже если он причиняет боль тем, кого ты любишь.
Он положил руку на плечо мальчика и сжал. Совсем как отец.
— Но знаешь что? Сейчас, глядя на тебя, на нашу работу, я понимаю, что был прав. Этот путь привёл меня сюда. К тебе. И теперь у нас есть шанс построить тот самый лучший мир, о котором мы с твоим отцом мечтали в лаборатории, засиживаясь допоздна.
+++
Ветер на высоте трёхсот метров был совсем не ласковым. Он бил по лицу, свистел в ушах, норовя вырвать дыхание. Именно на таком ветру у самого края невысокого стеклянного ограждения, стоял генерал Блейд. Он смотрел на раскинувшийся внизу мегаполис, уже загорающийся вечерними огнями, и думал, что это, в принципе, неплохая планета. Красивая. Вольная. Жаль, что делишь её с такими мудаками.
За его спиной раздавался монотонный, раздражающий стук. Лорд Джералдан, развалясь в кожаном кресле, с упорством, достойным лучшего применения, швырял себе под ноги каучуковый мячик для гольфа. Казалось, он мог делать это часами.
В нескольких шагах от Блейда, у другого края террасы, стоял принц Абихан. Он тоже смотрел в бездну, но не на город, а туда, где за линией горизонта угадывалась тьма океана. Его тонкие пальцы сжимали холодный стальной поручень. Ветер трепал безупречно уложенные волосы, но он не обращал на это внимания. Мысль о Рамосе обжигала, как пощёчина. Он отдал ему «Лотосы». Когда эта бомба взорвётся - всего лишь вопрос времени. Но если они вернут «Макрон-базу» до того, как Рамос достроит свой щит, ещё есть шанс всё исправить.
Именно Абихан, не поворачиваясь, нарушил тишину. Его голос прозвучал ровно и холодно, едва перекрывая шум ветра.
— Только что говорил с биотехнологами с «Миктлана». Новости... так себе.
Тук-тук-тук. Мячик продолжал свой путь.
Блейд медленно обернулся, прислонившись спиной к стеклу.
— Опять? В чём на этот раз проблема?
— Алиса не выдерживает нагрузок. Нейронные связи дестабилизируются. Она ещё ребёнок и не справляется
Блейд мрачно усмехнулся:
— Я же говорил. Нужно было держать девочку в анабиозе до совершеннолетия, а не играть в счастливую семью.
Абихан наконец повернул голову. В его глазах вспыхнул холодный огонь презрения.
— Ты заставляешь меня сомневаться в твоём интеллекте, Джон. Человек, который проспал всю жизнь? Получили бы мышечную атрофию и овощ с задержкой развития. Ей нужно расти, совершенствоваться…
— Расти? — Блейд оттолкнулся от перил. — В процессе, который мы не можем контролировать?
ТУК! Джералдан с силой швырнул мячик, который отскочил и покатился к бару. Он тяжело поднялся.
— Если бы всё шло по плану и мы смонтировали транспортный узел, проблем бы не было! Всё так плохо, потому что ей БОЛЬНО, кретины! Оторвать тебе, принц, ногу — посмотрим, как ты запоешь!
— Ты переходишь черту, - огрызнулся принц.
— Какую черту? Мы все уже за гранью! Ты посадил нас на иглу больного корабля! — Джералдан фыркнул и сделал глоток виски, но тут же лицо его просияло. — Между прочим, я на прошлой неделе свалил быка с одного удара. Прямо между глаз! Правда, неудачно вышло – пробил череп, весь был в дерьме.
Абихан брезгливо сморщился.
— Избавь нас от твоих скотобойных подробностей, Джералдан. Это мерзко!
— А тебе не нравится? — Джералдан широко ухмыльнулся. — Это жизнь, аристократ! Настоящая, а не твои пробирки да голограммы!
— «Макрон», — Абихан произнёс слово тихо, но так чётко, что оно повисло в воздухе. — Вот что настоящее. Надо вернуть базу. Срочно.
— Срочно? — Блейд резко повернулся. Его лицо, освещённое неоном города, было жёстким. — Наши дела, на случай если ты забыл, не блестящи. Денег нет. Ресурсы на исходе. Полфлота — на дне благодаря твоим гениальным многоходовочкам. Так что «срочно» мы платить не готовы.
— Ладно, не пугай, — буркнул Джералдан, но в его голосе прозвучала неуверенность. — Мы и так в дерьме по уши. Эти... беллаконцы, — он с ненавистью выплюнул слово, — совсем охамели. Подмяли под себя всю Южную Америку! Пока ты тут со своей Алисой нянчишься, Рамос уже поставил ногу на нашу шею!
Блейд мрачно кивнул.
— Он прав. Мы теряем позиции на Земле с катастрофической скоростью. Но и «Миктлан» мы потерять не можем. Без него мы — просто три уже не очень богатых придурка с амбициями. — Генерал тяжело вздохнул. — Но у нас действительно нет ресурсов на всё сразу, Абихан. Мы зажаты с двух сторон.
Принц густо покраснел, плотно сжатые губы побелели. Они не понимали! Они не видели, что Рамос со своими «Лотосами» — это нож у горла, занесённый его же рукой.
— Мне вообще-то всё это тоже не нравится! — Джералдан тяжко поднялся, его лицо исказила смесь страха и ярости. — Алиса — источник нашей силы, а ты довёл её до ручки! Может, хватит уже экспериментировать?
— Я пытаюсь её спасти, кретин! — взорвался Абихан. — Повторяю: надо вернуть «Макрон»! Его архитектура — единственное, что даст ей стабильность. Это единственный шанс удержать контроль! — Он обвёл их взглядом, полным отчаяния и ярости. — Или вы предпочитаете, чтобы проснулось То, что спит внизу, в ядре корабля? То, что не будет разбираться, у кого семья, а у кого бизнес? Оно просто... сотрёт нас.
Тяжелое молчание, разрываемое лишь ветром, повисло над террасой. Три взгляда встретились — полные взаимного раздражения.
Блейд смотрел на Абихана с плохо скрытым презрением. Мальчишка. Девки, яхты, дорогие безделушки — вот что его по-настоящему интересует. Выпендрёжник, желающий, чтобы его развлечения спонсировались из общего кармана.
Джералдана бесило всё. Бесил этот ветер, бесил затянувшийся разговор, бесили оба его компаньона — один с его солдатской тупостью, другой с аристократическими закидонами. Ему хотелось, чтобы все просто отстали и дали ему спокойно считать деньги.
А Принц, опустив глаза, молча сжимал поручень. “Что я тут делаю?” Трое пауков в банке — вот и весь их союз. Случайные выжившие, терпящие друг друга лишь пока трясется их общая клетка.

Дверь в кабинет бесшумно распахнулась, впустив шум далёкого моря, запах апельсинов и солнечное тепло. На пороге стояли Джейсон, Скотт и Кэти, словно яркие тропические птицы, залетевшие не в тот лес. Джейсон — в потёртых пляжных шортах и просторной майке, широко улыбающийся Скотт — в таких же шортах, с плавательными очками, лихо сдвинутыми на лоб. Кэти в лёгком летнем платье цвета морской волны казалась самым беззаботным видением из всех. Её волосы намокли и завивались крутыми кольцами.
— Решили проведать, как тут наши гении! — весело бросил Скотт, оглядывая царство технологий с видом завоевателя, случайно попавшего в храм. — Не хотите присоединиться? Песок, волны… настоящий квантовый вакуум, только с пивом!
Рамос обернулся, и его лицо, секунду назад хранившее отпечаток прошлого, озарила тёплая, живая улыбка.
— Замечательно, что вы заглянули. Как раз есть кое-что показать. Подождём лишь ещё одного участника.
И будто по волшебству в дверном проёме возникла ещё одна фигура. Доктор Шагал - в безупречно застёгнутом на все пуговицы кителе - был воплощением собранности. Его мрачное лицо стало еще мрачнее, когда он бросил взгляд на веселых молодых людей. Молча кивнув Рамосу, доктор проследовал в самый дальний угол комнаты, заняв позицию наблюдателя. Привычным жестом он достал сигару, и через мгновение воздух, пахнувший шоколадом и морем, начал медленно, но неотвратимо наполняться едким, сладковатым дымом.
Рамос, не удостоив его поведение комментарием, повернулся к собравшимся. Он широко развёл руки, и в пространстве между его ладонями вспыхнула, закружилась и обрела форму миниатюрная, идеально детализированная голограмма Земли. Казалось, он и впрямь держал планету на ладонях.
Воздух в кабинете сгустился, наполненный не только запахом сигары Шагала, но и ощущением надвигающегося исторического момента. Рамос выпрямился, его фигура, освещённая голубым сиянием голограмм, казалась больше и монументальнее.
— Господа, — его голос, ровный и весомый, приковал всеобщее внимание, — позвольте представить вашему вниманию проект «Лотос».
Он плавным жестом провёл рукой над парящим макетом Земли. Над её поверхностью, подобно распускающимся бутонам, зажглись серебристые многогранники, излучающие холодный, чистый свет.
— Это система из пятидесяти орбитальных станций, способных объединяться в единое целое. — По мере его слов, между станциями протянулись лучи энергии, сплетаясь в причудливую, мерцающую паутину, окутавшую планету сияющей сетью.
Джейсон присвистнул, потирая подбородок:
— Ого! У нас, выходит, будет новый, сумасшедшей скорости интернет? Наконец-то можно будет фильмы без буферизации качать.
Уголки губ Рамоса дрогнули в лёгкой улыбке.
— Честно говоря, я не думал о таком прикладном применении. Но... почему бы и нет? Однако истинное назначение «Лотоса» иное. Это активная система планетарной обороны.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. Голограмма изменилась: к опоясанной сетью Земле устремился астероид, а следом за ним — угрожающие очертания массивного вражеского крейсера.
— Предположим, к нам летит метеорит... — Рамос посмотрел на Нейтана, — ...или, что более вероятно, враждебно настроенный корабль.
Лица зрителей стали напряжёнными, позы — сосредоточенными. Даже Шагал в своём углу чуть наклонился вперёд, выпустив струйку дыма.
— Мы запускаем режим «Активный щит», — нити энергетической сети утолщились, слились в сплошную сияющую сферу, надёжно укрыв планету.
— Круто! — выдохнул Нейтан, его глаза сияли. — Можно больше не бояться космических катастроф!
— Все динозавры в полном восторге, — иронично парировала Кэти, скрестив руки на груди. Этот проект… Рамос обманом получил его от принца и теперь выдаёт за собственное гениальное творение….С другой стороны… Главное же, что теперь “Лотосы” на стороне добра, так что можно улыбнуться Рамосу и признать его гениальность. Наверняка, он был соавтором этого проекта - он физик и лучше разбирается в подобных штуках, чем генерал ГРИППа. Следующие слова президента только подтвердили ее уверенность.
— Но «Лотос» не только щит, — голос Рамоса вновь приобрёл стальную твёрдость, — он же и меч!
Сфера подёрнулась рябью, и одна из станций выплюнула сгусток ослепительно-белой энергии. Враг-крейсер рассыпался на мириады безвредных искр, будто его и не было.
— Ни фига себе! Струя с комариного... — Скотт, широко раскрыв глаза, едва не выругался, но поймал себя и, кашлянув, закончил: — ...носа! Носа, я хотел сказать!
Кэти закрыла лицо ладонью, покачивая головой. Рамос лишь хмыкнул, разбирая в своём планшете данные:
— Экспрессивно, но по сути точно.
— Это впечатляет, Фил, — Джейсон шагнул ближе, изучая голограмму. — Скажи, система работает только против внешних угроз?
Улыбка Рамоса стала широкой, почти торжествующей.
— Я ждал этого вопроса. — Он сменил проекцию. Теперь они будто парили в воздухе над поверхностью планеты. На горизонте чётко вырисовывалась знакомая база ГРИПП. — Мы можем поразить любую цель по нашему выбору. Плазменным ударом, не имеющим аналогов... — С неба, словно разящий меч, обрушился столб белого огня. На месте базы осталась лишь дымящаяся чёрная воронка. — ...или чем-то более традиционным, если ситуация того потребует.
— Амиго... — прошептал Скотт, сглатывая. — Да это же Звезда Смерти. Только не звезда, а целая планета.
Рамос рассмеялся, и в этот момент он выглядел почти по-юношески.
— Не превращай меня в Дарта Вейдера, Картер.
— Я и не думал! Ты форменный Палпатин!
— Ничего подобного! — горячо вступился Нейтан, сжимая кулаки. — Фил не такой! Он демократический правитель свободной Земли!
— Да, — тихо, но чётко произнесла Кэти, — с абсолютной властью и супероружием, способным уничтожить врагов демократии где угодно. -
— Я предпочитаю термин «демократический диктатор», — парировал Рамос без тени смущения.
Из угла, окутанного дымом, раздался спокойный, веский голос Шагала:
— Это означает безоговорочное превосходство. Поздравляю с грядущей победой, господа.
— Праздновать пока преждевременно, — Рамос вновь стал серьёзен. — «Лотосы» готовы, но их нужно вывести на орбиты и скоординировать. Традиционные пуски с Земли — слишком дороги, медленны и уязвимы. Но есть вы. — Его лицо было серьёзно, но глаза улыбались. — Вы можете телепортировать станции и инженеров в нужные точки и защитить их во время монтажа. Наши противники наверняка попытаются помешать.
— Сколько времени займёт монтаж одной станции? — Джейсон перешёл к практическим деталям.
— Поскольку мы будем телепортировать уже собранные объекты, то вместе с погрузкой, разгрузкой, активацией и калибровкой — от трёх до пяти часов на каждую.
— Двести пятьдесят часов! — мысленно перемножив, воскликнул Джейсон. — Это несколько недель непрерывной работы! И всё это время нам придётся сдерживать всю военную мощь ГРИПП?
— Наш отпуск, выходит, накрылся медным тазом, — констатировал Скотт с комичной скорбью. - Кэти, это ты накаркала! Курорт тебе, видите ли, мешал!
— Именно поэтому я сказал, что поздравления преждевременны, — кивнул Рамос. — Но решение есть. Мы будем монтировать «Лотос» секторами, по три станции, чтобы они сразу активировались и поддерживали друг друга. Чем дальше, тем проще будет. Уже в первую неделю мы создадим ГРИППу серьёзные проблемы.
— Так-то, — Скотт поковырял в зубе ногтем, с видом знатока разглядел результат и вытер палец о штаны. — Учитывая, как они воюют... разделаем под орех.
— Хороший план, — подвёл черту Джейсон. — Детали обсудим на официальном брифинге.
Тем временем Нейтан уже забрал у Рамоса контроль над голограммой и с детским любопытством вращал её, приближая и удаляя отдельные узлы.
— Фил, а как это всё работает?
— На энергии холодного ядерного синтеза.
— Ага, я так и думал! А связаны-то станции как? Через эфир? Что, если ГРИПП запустит помехи?
Улыбка Рамоса стала загадочной, в его глазах вспыхнула тень чего-то глубокого и чуждого.
— Это не опасно. Они связаны... иначе. Связи похожи на синапсы в человеческой нервной системе. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Мы не до конца понимаем принцип, но это... не просто машина. Это нечто большее.
— Вы хотите сказать, что не знаете, что сами создали? — не удержалась Кэти, её брови поползли вверх.
Рамос не смутился. Он пристально посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, понятное лишь им двоим.
— В основе — технология ГРИПП. Мы получили её от их... перебежчиков в результате сложной многоходовой операции.
Кэти, встретив его взгляд, медленно и понимающе кивнула. Она не собиралась спорить и подвергать слова президента сомнению и уже жалела, что не сдержалась.
— Да какая разница! — взорвался Скотт. — Дают — бери, бьют — беги! Технологии не пахнут. Весь путь прогресса человечества — это сплошные заимствования! У природы, у соседей... — Он замолчал, встретив всеобщие недоумённые взгляды. — Чего? Я не еб... то есть, не тупой! Я на лекцию ходил! Профессор там один, очень умный дядька, так вот задвигал…
Он отмахнулся, и вдруг лицо его озарила новая, пьянящая идея.
— А ну вас! — Скотт махнул рукой, а затем торжествующе поднял указательный палец. — Значит, расклад такой: Рамос — типа Палпатин, — он сделал многозначительную паузу, — но хороший, демократический. Командует с большого чёрного кресла. Джейсон — рыцарь-джедай, не зря же он Темплар, я, стало быть, — лихой и обаятельный Хан Соло, а Кэти… — он с комичным почтением поклонился в её сторону, — наша принцесса Лея. Вместе мы — команда! Вместе мы оттрахаем ГРИПП и всю эту гребаную вселенную!
Гробовая тишина, длившаяся секунду, была нарушена ледяным, как сталь на морозе, голосом Джейсона:
— Спасибо, у меня уже есть подобный… опыт.
Скотт фыркнул, его плечи затряслись от беззвучного смеха, переходящего в сдержанный, но неподдельный ржач.
— Потом расскажу! — бросил он в сторону Рамоса, который смотрел на эту сцену с вежливым, но абсолютно недоуменным выражением лица.
+++
В это невесёлое утро генералы ГРИПП были при деле — если можно было назвать делом тягостное молчание, прерываемое редкими ядовитыми репликами. Конфликт назревал давно, с самого момента потери базы «Макрон», и висевшая в воздухе вражда наконец-то нашла точку кипения. Джералдан смотрел на сводки с рынка, хмурясь. Блейд изучал донесения разведчиков : тактическую карту, на которой светились координаты первого узла «Лотоса». Агенты в Беллаконии сообщали о аномальной активности — телепортация грузов, монтажные работы на земле. Станции ещё не были собраны, но процесс шёл с пугающей скоростью.
– Не понимаю, – хрипло произнёс генерал, водя пальцем по голограмме. – Как они так быстро? Даже если у них есть чертежи, материалы, логистика... Это же невозможно.
– Возможно, наш «гений» что-то знает, – буркнул Джералдан, кивая на пустующее кресло. – Где он, кстати?
Дверь открылась. Абихан вошёл, как всегда безупречный и холодный. Он положил на стол планшет.
– Господа, новости. «Лотос» находится под контролем Рамоса. Сейчас идет развертывание станций
Повисло молчание. Затем Джералдан медленно откинулся на спинку кресла.
– Как... Как так вышло? Это же НАШ проект!
– Рамос получил доступ к исходным кодам и биокомпонентам. «Ядрам», – голос Абихана был ровным, как лезвие гильотины.
Блейд резко поднял голову и прищурился.
– Погоди. «Ядра»... с «Миктлана». Доступ только у тебя, – Блейд встал.
Абихан молчал, он попытался сохранить маску безразличия, но губы его дрогнули.
– Аааа! - Джералдано озарило прозрением. - Ваше Блядейшество отдал «Лотос» какой - то мексиканской обезьяне?
Абихан медленно повернулся к нему и смерил его уничижительным взглядом, словно рассматривал мусор, прилипший к подошве его безупречных туфель.
– «Мексиканской обезьяне»? – мягко переспросил он. – Интересно, как ты это определил, Джералдан? По количеству хромосом или по умению провалить любой контракт? Рамос – самый способный инженер и стратег на этой планете. Я предоставил ресурсы тому, кто смог их реализовать. В отличие от некоторых, – его взгляд скользнул по Джералдану, – кто способен лишь жевать чипсы и считать цыплят, пока его империя рассыпается в труху. Кстати, о цыплятах... Тот самый титан из несуществующей компании уже привезли?
Джералдан побагровел, но Абихан уже смотрел на Блейда.Его взгляд был уже не оскорблённым, а оценивающим, как у хищника, выбирающего точку для удара.
– А ты, Джон, требуешь отчётов? Серьёзно? После того как твои «непобедимые» флотилии разбились о три корабля, пилотируемые любителями, и школьника? После того как ты довёл Бриджера до самоубийства? Твоя военная карьера – это позор в погонах! А единственная стратегия - бросить в мясорубку все что есть, в надежде, что она сама сломается!
– Ты, блядь... – Блейд вскочил и сделал шаг вперёд.
– Я констатирую, – перебил Абихан, не меняя тона. – Вы двое – ходячее подтверждение теории эволюции, когда обезьяна не доросла до человека, а застряла где-то между свиньёй и курицей. Вы орёте, обвиняете, требуете... А сами способны управлять только собственным пищеварением!
– А ты чем занимался, а? – взвыл Джералдан. – Яхты, девки, винишко! Тоже мне, аристократ хренов!
– Яхты, – Абихан кивнул, как будто вспомнил что-то незначительное. – Да, я их покупал. На деньги, которые я привлёк. В отличие от средств, которые вы оба с завидным постоянством теряли. Мои развлечения – моя личная статья расходов. Ваши провалы – это дыра в общем бюджете. И сейчас, когда эта расходы достигли размеров чёрной дыры, вы ищете виноватого не в зеркале, а в том, кто оказался недостаточно бдителен, оставляя кошелёк на столе в компании профессиональных мотов.
Блейд, бледный от ярости, сделал шаг вперёд.
– Ты считаешь себя умнее нас?
– Нет, – Абихан откровенно улыбнулся. – Я знаю это. И знаю, что без меня вы уже давно бы сидели по уши в долгах, без флота и без намёка на будущее. Вы не союзники. Вы обуза, которую я по глупости согласился нести.
Он выдержал паузу, давая им прочувствовать каждое слово.
– Так что не пытайтесь вешать на меня свои неудачи. Да, я ошибся в Рамосе. Я переоценил его порядочность. Но я не ошибся в вас. Вы всегда были именно такими – жадными, тупыми и бездарными. И сейчас вы просто ищете, на кого бы переложить ответственность за то, что являетесь собой.
Он повернулся, чтобы уйти. Но тут Джералдан, тяжело дыша, перегородил ему путь, а Блейд встал с другой стороны, окончательно заблокировав отступление.
– Всё, красавчик, хватит, – Джералдан тыкал пальцем ему в грудь, его голос стал низким и опасным. – Мы-то знаем, что мы уроды. Да, жадные, да, тупые. А ты знаешь, что ты - ты с нами в одной ёбаной дырявой лодке!
Блейд, не отрывая горящего взгляда от Абихана, хрипло добавил:
– Денег нет. Ресурсов нет. Мы в говне по брови! И ты тоже! Неважно, чья это неудача – твоя, наша, карма хуева! Отвечать будем ВМЕСТЕ! Когда придут облагодетельствованные тобой "талантливые стратеги и инженеры" вертеть нас на хуях. – он язвительно усмехнулся, – будь спокоен, ты любитель «творческих союзов» - первый в очереди. И тогда посмотрю, как тебе поможет твой длинный язык!
– Так что хватит нести хуйню! – рявкнул Джералдан, и его плевок громко шлёпнулся на пол рядом с ногой Абихана. – Иди и обеспечь финансирование! Выкручивайся, как хочешь! Продай свои яхты, своих шлюх, свою аристократическую спесь на органы! Но чтобы деньги были! И оружие! Иначе мы все здесь сдохнем!
Они стояли перед ним, два вспотевших, озверевших быка, дыша на него перегаром и отчаянием. Воздух искрился от ненависти. Абихан, бледный как полотно, сжал планшет так, что треснуло стекло. Он проиграл этот раунд. Не интеллектуально, а физически.
Не говоря ни слова, он резко оттолкнул Джералдана плечом и, не оборачиваясь, вышел. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с полки упала дорогая ваза.
Джералдан, тяжело дыша, устало потер лицо.
– Блядь...
Блейд молча опустился в кресло, его руки дрожали.
– Всё... Пошло всё нахуй.

В баре «Орлиное гнездо» на набережной Бельмопана царила праздничная атмосфера. На стенах висели пропагандистские плакаты: «Рамос строит будущее!», “Все идет по плану, дорогой Президент!” а над барной стойкой портрет улыбающегося президента соседствовал с флагом Беллаконии.
Посетители замерли, уставившись на огромный экран, где шла прямая трансляция монтажа орбитальных станций. В баре стояла абсолютная тишина — никто даже не дышал.
— Смотрите, смотрите, — прошептала пожилая женщина, не отрывая влажного взгляда от экрана. — Наш Филипе... Похудел, мой хороший. Совсем не спит, наверное. — Она смахнула слезу, глядя на выступавшего с обращением Рамоса.
Когда президент появился на экране, восторженный гул прокатился по бару. Неважно, что именно он говорил — цифры, графики, технические термины. Все слушали, открыв рты, ловя каждое слово.
— ¡Nuestro escudo! (Наш щит!) — первым нарушил тишину толстый рыбак Сальвадор, хлопая приятеля Педро по спине. — Говорят, теперь ураганы можно будет разгонять!
Педро, тощий завсегдатай бара в потрепанной шляпе, мрачно хмыкнул:
— Красавец, не спорю. Но часто на нас метеориты-то падали? А счета за свет...
Его тут же осадили. Мужчины у барной стойки хором поддержали:
— Педро, не будь занудой! Всего десять лет назад наша Беллакония была местом, где волки срать боялись!
— А ты разве забыл, как сам лимонами торговал, чтобы семью прокормить? А теперь у тебя и дом есть, и машина!
Бармен громко провозгласил:
— За Президента! Угощение за счёт заведения!
Шумное «¡Salud!» прокатилось по залу. Все, как один, подняли бокалы. В глазах людей горели восторг и обожание. Для них Рамос был рок-звездой, мессией, демиургом — человеком, превратившим их захолустье в центр мира.
— ¡Por nuestro Presidente! («За нашего Президента!»)— кричали они, и в этом крике была вся их благодарность, надежда и почти религиозное поклонение. В этот миг все сомнения растворялись в сиянии «Лотосов» на орбите и голосе человека, подарившего им эту гордость.

+++
После ухода ухода Абихана стало слишком тихо. . Блейд провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы ядовитого разговора.
— Мне надо выпить, Джер, — хрипло произнес он.
Джералдан молча подошел к бару, сгреб бутылку виски и два бокала. Его рука дрожала, вынуждая стекло звенеть о стекло. В сердцах отшвырнув пробку, он плюхнулся в кресло напротив Блейда и налил по полной.
— Ну что, генерал? Просрали политику, — мрачно усмехнулся он. — Да что там политику - «интеллектуальную собственность» просрали! Ты слышал? «Талантливый инженер»! Понятно, какие там таланты — наебать и украсть!
Он залпом осушил бокал и тут же налил новый. Блейд не пил, лишь смотрел на золотистую жидкость, сжимая тяжелый хрусталь в побелевших пальцах.
— Сопляк, заносчивый ублюдок… — наконец сквозь зубы прошипел Блейд. — То шлюхи, то пьянки, то голова болит, то жопа! Лишь бы не работать! А нам выгребай его дерьмо!.. Но он прав в одном. Денег нет. Флота — обломки. А этот... гений Рамос начинает монтаж. Дальше мы станем не просто банкротами, а мишенью.
— О, а я думал, мы уже мишень! — язвительно бросил Джералдан. — Спасибо, что прояснил! Может, позовем его высочество обратно, попросим прощения?
Блейд медленно поднял глаза на Джералдана. В них не было ярости — только холодная, отчаянная решимость.
— Пойми. У нас нет выбора. Ни дипломатии, ни переговоров, ни честного боя. Осталось только одно.
Сдаться? - недоверчиво пробасил лорд.
Блейд не удостоил его ответом - он потянулся к консоли, и его пальцы привычно пробежали по клавишам. В центре комнаты вспыхнула новая голограмма. На фоне звездной карты и сияющих точек «Лотосов» замерла темная, неровная глыба.
Джералдан прищурился.
— И что это за булыжник? На него деньги нашлись???
— Это не булыжник. Это «Ночной призрак», — хрипло ответил Блейд, не отрывая взгляда от астероида. — Единственное, на что хватило остатков, после того как принц проспонсировал всю индустрию развлечений Амстердама. Нанопокрытие, нулевая отражательная способность. Для их радаров — пустота. Для нас — единственный шанс.
— И что этот... «призрак» сделает?
— По расчетной траектории пройдет через орбитальный сектор как раз в момент завершения монтажа. . Одна пусковая установка. Один снаряд. Кинетический удар. Три станции — в пыль Дешево и... цинично.
Джералдан долго смотрел на темную глыбу, потом на Блейда, и по его лицу расползлась оскаленная ухмылка.
— Блядь... Камень. Просто камень. Мы просто кинем в них булыжником? А я всегда говорил: что против булыжника приёма нет! Расхерачим к чертям!
Он подошел к голограмме и ткнул пальцем в астероид.
— Слышишь, ты, космическое говно? Лети и передай тому мексиканскому гению — его спонсор кланяется! Деньги кончились, теперь камнями закидаем!
Оператор у пульта напряженно молчал, стараясь не дышать.
— Шансы семьдесят восемь процентов, — глухо констатировал Блейд. — Остальные двадцать два — этот камень прилетит нам в лоб. Но это лучше, чем слушать очередную лекцию о нашей «эволюционной неполноценности».
— А представляешь, этот кот-блядун сейчас где-нибудь в шелках развалился, виски лакает, гад с унылой мордой! — злорадно выдохнул Джералдан. — А мы тут... — он с ненавистью тыкнул пальцем в астероид, — ...мы, стыдно сказать, космическим говном кидаемся!
Он схватил бутылку и допил остатки.
— А пофиг! Давай, Блейд!
— Запускай, — Блейд повернулся к оператору. — Это наш ответ и Рамосу, и его благородному спонсору.
Оператор запустил протокол. Астероид начал свое неумолимое движение.
Джералдан смотрел на удаляющуюся глыбу.
— Лети, милый, лети... И передай там всем — если уж мудаки, то хоть с инициативой. Не то что некоторые...
Он швырнул пустую бутылку в угол. Хрусталь разбился о стену с оглушительным грохотом, окончательно хороня все притязания на благородство.
+++
На орбите Беллаконии три семиугольные станции «Лотоса», похожие на нераспустившиеся бутоны, парили в черноте, и команда «Макрона» впервые за долгое время занималась созиданием, а не разрушением.
— Контакт! Стабилизация идеальная! — голос Джейсона в общем канале звучал ровно, без особых эмоций, но в нём впервые слышалась не боевая собранность, а почти мирное удовлетворение.
Его Альфа, словно заботливый гигант, с ювелирной точностью подводила массивный энергокондуктор к группе инженеров, копошившихся на каркасе.
— Вижу, принимаем, — отозвался старший инженер. — Темплар, да вы виртуоз! Я таких чистых подходов не видел со времён учебных симуляторов!
— Это не я, — по привычке отмахнулся Джейсон, но в его голосе прозвучала лёгкая улыбка. — Аппаратура новая, вот и работает, как часы.
— Ага, как же! — в эфир врезался голос Скотта. Его Гамма тащила на буксире громоздкий блок и выглядела довольно неуклюжей на фоне изящной маневренной Альфы . — Он у нас гений, только застенчивый! А теперь наблюдайте за работой настоящего мастера!
Гамма с лёгким разворотом замерла, и манипуляторы с неожиданной ловкостью мягко вставили блок в паз. Раздался звучный, сочный щелчок.
— Всё, причалил! — отрапортовал Скотт. — Можно начинать праздничный ужин!
Кэти, чья Бета кружила по периметру, фыркнула, но без обычной едкой колкости:
— Картер, у тебя сегодня творческий подъём. Используй его во благо: сочини к ужину какой-нибудь рэпчик!
— Что значит “какой-нибудь”? - оскорбился Скотт. - Хватит завидовать моим талантам! И вообще - настроение такое, что нужно колыбельную придумывать! Или этот, как его, сонет!
И это было правдой. В кабине Беты Кэти смотрела на гигантские конструкции, медленно оживающие в её щите, и чувствовала странное, почти забытое спокойствие.
— Знаешь, Джей, — её голос прозвучал в закрытом канале, — а ведь это... приятно. Вроде как дом строить. Гораздо интереснее, чем разносить всё вдребезги.
Джейсон на секунду задумался, наблюдая, как под руками инженеров станция обрастает панелями, но додумать мысль не успел: снова вмешался Скотт:
— Не дом, а забор! Но тоже нормалек. Своя территория уже чувствуется.
— Забор — это правда неплохо, — коротко согласился Джейсон. — Всё по делу. Понятно, где своё, а где чужое. Что-то всё как-то подозрительно тихо, — после паузы добавил он. — Я рассчитывал, что грипповцы не дадут нам скучать.
— Давно должны были быть здесь. Интересно, куда это они запропастились? — раздался в эфире голос Скотта.
— Да понятно куда, — голос Кэти прозвучал с лёгкой усмешкой. — По барам в пьяном угаре... Запивают горечь поражений.
— Утюги и бананы! Чё, заткнулись, ебланы? — залихватски прокричал Скотт, явно довольный собой. — Мы тут, можно сказать, забор строим наконец! Ну а вам всем скоро — пи-зде-ец!
— На твоём месте, — Кэти с трудом сдерживала смех, — я бы ещё поработала над рифмой в третьей строке.
— Работаем, не отвлекаемся, — ровным, командирским тоном вмешался Джейсон.
Но и без его замечаний работа спорилась. Одиннадцать часов слаженного труда, больше похожего на медитацию, пролетели незаметно. И когда последний контакт был замкнут и три станции дрогнули, окутанные сияющей паутиной энергетических связей, в эфире повисло счастливое изумлённое молчание.
На мостике «Макрона» Нейтан, не скрывая восторга, водил пальцами по тактическому экрану, повторяя замысловатые траектории энергопотоков.
— Смотри, Фил! Они уже начинают резонировать! Прямо как нейроны!
На Земле, в Центре управления, Рамос не сводил глаз с голографической проекции, на которой медленно пульсировала энергетическая сеть. Его голос в общем канале прозвучал задумчиво, словно он разговаривал не с Нейтаном, а с самим собой.:
— Да... Как нервная система просыпается…
И в этот самый миг абсолютного торжества Нейтан резко вздрогнул и вжался в кресло, схватившись за виски. Восторг на его лице сменился гримасой давящей боли.
— Стоп! Все остановитесь! — его сорванный, пронзительный крик прозвучал в общем канале, нарушая умиротворенную атмосферу.
Джейсон мгновенно отреагировал, его Альфа замерла в готовности.
— Что такое, Нейтан? Цели не вижу.
— Не видно... Его не видно! — мальчик зажмурился. — Но он есть... Холодный... Огромный... Прямо по курсу Беты! Кэти, немедленно уходи! Отклоняйся по вектору семь-дельта-три!
Голос Кэти был полон сомнения:
— Нейтан, у меня чистое небо на радарах. Какой курс?
— СЕМЬ-ДЕЛЬТА-ТРИ! СРОЧНО! Он уже здесь!
Отчаянная интонация не оставляла места для сомнений. Кэти привыкла доверять интуиции - и своей, и чужой - поэтому рванула рычаги. Бета резко, почти опасно вильнула в сторону, едва не задев хрупкие элементы конструкции.
— Что за черт? Эй, осторожнее! — в эфире раздался возмущенный голос инженера.
В тот же миг пространство впереди содрогнулось. Беззвучно, но ощутимо, будто гигантский невидимый молот ударил по самой ткани реальности. Свет звезд исказился, а датчики зафиксировали чудовищный гравитационный всплеск.
И тогда в пустоте проступил контур — гигантский темный астероид, пронесшийся в считанных метрах от того места, где только что была Бета. Его стелс-покрытие, не выдержав стресса, частично вышло из строя, обнажив бугристую, мертвую поверхность. Пролетев мимо Лотоса, «Ночной призрак» закувыркался и, угодив в атмосферу, понесся к Земле, оставляя огненный шлейф.
— Ни хрена себе... Откуда ты взялся, камушек? — присвистнул Скотт. - И кому ж такое счастье прилетит?
— Сходит с орбиты. Расчетная точка падения... Тихий океан, — холодно констатировал Джейсон. — Повезло.
Чуть в стороне за штурвалом Беты перевела дух Кэти, ее голос дрожал от выброса адреналина.
— Нейтан... Как ты...?
На мостике «Макрона» мальчик обмяк в кресле, тяжело дыша.
— Я его... почувствовал, — прошептал он. — Он был пустотой. Дырой... Холодной и злой.
— Великолепно, Нейтан! — Шагал потрепал мальчика по волосам, с улыбкой. — Твоя иррациональная паника как ни парадоксально оказалась единственным разумным действием за весь день.
Он выпустил струйку дыма, прежде чем добавить:
— Жаль, что такой успех нельзя воспроизвести на регулярной основе!
— Запуск успешен! Система «Лотос-1» активна! — доложил старший инженер, и в его голосе звучало неподдельное восхищение.
Рамос откинулся в кресле. По его лицу скользнула безмятежная, почти мальчишеская улыбка.
— Браво, команда. Браво!
Вот это рационально, - пробормотал Скотт. - Если вы понимаете, что я имею в виду.
+++
Джералдан с тупым непониманием смотрел на главный экран, где их «Ночной призрак» не просто промахивался, а выходил из строя и начинал катастрофическое падение..
— Что... Что он делает? Это же не по плану... Куда он летит?!
Блейд стоял неподвижно, сжав кулаки. Он смотрел не на траекторию падения, а на данные о маневре Беты, совершенном за секунды до пересечения курса.
— Они его увидели, — его голос был безжизненным и надтреснутым, как старая ваза. — Так не бывает... Его не могло быть видно.
Он медленно повернулся и встретился взглядом с Джералданом. В глазах генерала была не ярость, а ледяное, щемящее понимание.
— Эти ваши двадцать два процента, Джер... — чертыхнулся Блейд.. — Похоже, мы только что в них попали. И вообще - попали. Зато наш кобелиный принц только что осчастливил нас отчетом. У него «многообещающая встреча» с президентом Всемирного банка. Стопроцентный успех, Джер! Никаких сраных двадцати двух!
Джералдан хрипло захохотал:
— Неужели будет клянчить деньги?
— Именно. — Блейд швырнул планшет на стол. — Но если этот стратегический импотент выпросит у них денег... тогда мы устроим им такой фейерверк, что их «Лотосы» покажутся детскими бенгальскими огнями. А пока... — его пальцы резко отключили все каналы связи Абихана, — пусть поплавает в эфире. Полазает по нашим «неисправным» серверам. Понажимает все кнопки. Надо же дать его высочеству возможность понервничать — для пущего усердия на переговорах. Не одним же нам говно разгребать.

Рамос сам пригласил их к себе в личные апартаменты. «Обсудим день без протоколов», — сказал он просто и дружески. И никто не подумал отказаться.
Шагал, восседая в углу, выпускал струйки дыма, наблюдая за этой импровизированной командой — бывшими наёмниками, гениальным ребёнком и самым могущественным человеком планеты, собравшимися за одним столом. Воздух вибрировал от смеха Скотта, пытавшегося научить Нейтана азам бильярда, и спокойных реплик Джейсона. Кэти, откинув голову, смеялась над шуткой Картера, пальцы её свободно обнимали бокал с красным вином. Она сделала большой глоток, и тёплый румянец выступил на её щеках.
Стратегии и расчеты были прочно забыты до утра.
Скотт, вцепившись в кий, наставлял Нейтана:
— Смотри, пацан. Это «дуплет». Бьёшь по своему шару, он от борта — и клац по чужому. Как в жизни — всегда рассчитывай на отскок.
Нейтан, слегка пригнувшись, с полным доверием следил за его движением. Шар с громким стуком влетел в лузу.
— Получилось! — мальчик сиял.
Джейсон, опираясь на свой кий, усмехнулся:
— Ужас. Учишь ребёнка криминальным терминам. «Дуплет»... Следующее — как сейфы вскрывать?
Скотт развёл руками:
— А что такого? Жизнь — она вся дуплет! И кому мешало умение вскрывать замки? Итак, сеньоры, наблюдайте за искусством... — он победно усмехнулся, кий скользнул по блестящему боку - , и шар с грохотом вылетел за пределы стола.
— ...неудачи! — закончила за него Кэти и, не глядя, поймала шар на лету свободной рукой. Вино в ее бокале чуть дрогнуло:
— Картер, если разгромишь здесь всё, Рамос заставит отрабатывать стоимость этой вазы до конца жизни.
Джейсон отодвинул друга плечом:
— Позвольте показать, как это делают в Сэндхерсте, — он одним точным, выверенным ударом отправил шар прямо в цель.
— Да ты ж бильярдный шулер! — возмущенно завопил Скотт. - Что еще ты умеешь делать лучше всех!?
В это время в комнату спустился Фил с планшетом в руках, в синих глазах искрилось воодушевление, мгновенно передавшееся всем. Рамос умел смотреть так, что лица зрителей озарялись смущенными улыбками. Даже Кэти ловила себя на том, что от взгляда беллаконского президента у нее загорались уши, хотя он всего лишь рассказывал о технических проектах.
— Ну что, начало положено, - он слегка ткнул кулаком в плечо заулыбавшегося Нейтана. Мы развернули боеспособный узел за одиннадцать часов. Это невероятно! Производительность выше планируемой! Без единого инцидента. — Его взгляд остановился катящемся в лузу шаре. — И, кажется, не только на орбите.
Джейсон отложил кий:
— Люди видят результат. Это лучший мотиватор. Когда они понимают, что их работа не просто винтик в системе, способны горы свернуть.
И “Лотосы” развернуть, - широко улыбнулся Скотт.
Рамос подошёл к столу и взял запасной кий:
— Верно. Осталось всего ничего — сорок семь станций. — Он прицелился, движение было отточенным и уверенным. — И мы построим новое будущее.
Шар чисто, с мягким стуком закатился в лузу. Нейтан присвистнул, Кэти зааплодировала.
Скотт фыркнул, но в его глазах читалось неподдельное уважение:
— Ну, е-мое, в натуре! Амиго, по ходу простым пацанам тут ловить нечего. Все такие … Кэти, как звучит это чистенькое словечко? Идеальные!
Кэти, наблюдая за сценой, прислонилась к стене. В её глазах смешались теплота к этому неожиданному товариществу и холодная тень предчувствия. Она поймала взгляд Рамоса. Тот чуть заметно кивнул, уголок его рта дрогнул. В этом жесте читалось не просто понимание — скорее признание.
Кэти почувствовала, как жар проступил под кожей. Она поняла — слишком хорошо поняла — но не опустила глаз. Вместо этого её взгляд стал чуть холоднее, а подбородок чуть выше. Молчаливый ответ был ясен: признание принято, но дистанция сохраняется.
— Идеализм... Самое хрупкое топливо. Горит ярко, но оставляет лишь пепел.
+++
«Звезды, подарите мне терпение», — мысленно взмолился Абихан, пока Говард Шейк в десятый раз за час поправлял галстук, отчего по кабинету проплывал очередной удушливый шлейф дорогого парфюма. «Или хотя бы дозу яда для его кофе. В качестве бонуса за моё самоубийственное терпение и пытку запахами!»
Три часа. Три часа он, тот, кто когда-то диктовал условия, сидел здесь, в позолоченном склепе, и позволял человеку с глазами цвета прогорклого масла оценивать его. Нет — не его. Осколки технологий, которые этот скудоумный Шейк даже не мог понять. Обещание доступа к ресурсам, которые тому и не снились, разбивались о непробиваемую, самодовольную тупость, приправленную безграничной жадностью.
Шейк смотрел на него так, будто покупал не технологии, а его самого. И Абихан внезапно с не вызывающей сомнения ясностью понял, что скорее согласится на личный апокалипсис, чем станет чьим-то трофеем.
Он чувствовал, как бархат кресла впивается в спину тысячью иголок. Каждая секунда в этом застекольном аду стоила ему года жизни. И всё же он улыбался — той самой холодной, отполированной вежливой улыбкой, за которой скрывалось лишь одно желание: чтобы этот человек просто исчез.
Шейк, причмокивая, размял пухлые пальцы, похожие на баварские сосиски:
— Ваше Высочество, вы мне бесконечно симпатичны, но цифры — упрямая вещь. Ваши активы... — он развёл руками, тяжело вздохнул, и его живот колыхнулся под дорогим пиджаком, — это высокорисковые гипотезы, а не полноценные ликвиды. Инвестировать в ГРИПП сейчас — значит поверить в сказку без доказательств.
Абихан, едва сдерживая рвотный позыв, сохранял маску холодной вежливости:
— Мистер Шейк, я предлагаю вам приобрести самое понятие завтрашнего дня. Замечу: ясного дня. Беллакония — временная облачность. Скоро мы вернёмся к... взаимовыгодному диалогу.
Дверь с грохотом распахнулась, сметая все протоколы. На пороге замер Мартин. Его обычно бесстрастное лицо было искажено маской неподдельного ужаса.
— В-ваше Высочество! База «Миктлан» докладывает... Беллакония... на орбите... Они разворачивают нечто колоссальное! Энергетические всплески зашкаливают!
Принц Абихан замер на месте, его пальцы непроизвольно сжались. Этого не может быть!
Он медленно подошёл к окну, движения были нарочито плавными, слишком выверенными, словно он шёл по краю пропасти. Пальцы не сразу нашли шнур от портьеры и дёрнули его с такой силой, что карниз хрустнул. За стеклом, в ослепительной синеве, уже сияли новыми звёздами геометрически безупречные орбитальные станции. «Лотос». Так скоро?! Невозможно...
Хорошо. Допустим. Но это блеф, театр. Сейчас всё объяснится.
Абихан набрал Блейда. Молчание. Набрал снова. Снова. Потом Джералдана. Та же мёртвая, оглушительная тишина. Его лицо стало каменной маской.
— Соедините с генералом Блейдом. Немедленно, — его голос был опасным и тихим.
Из динамика донёсся растерянный голос дежурного:
— Ваше Высочество... Генералы... они все в резиденции лорда Джералдана. На экстренном совещании. Связь отключена.
Их отключили. Эти... идиоты. Сидят в своей резиденции, упиваясь властью, как свиньи в трюфелях. Боги, чем они там заняты?!
Холодная волна ярости поднялась из самой глубины. Он вцепился в комм так, что костяшки побелели.
— Тактическое ядерное оружие, — прошипел он сквозь зубы, — по орбитальным целям. Без подрыва, естественно! Немедленно. Это не остановит их, но задержит.
+++
Три дня пролетели на одном дыхании. Темп не снижался. Ещё один узел, ещё два. Команда валилась с ног, но это была приятная, созидательная усталость. В воздухе витало ощущение исторического момента, который они творили своими руками.
— Ну что, мы опять - красавцы? — раздался в эфире довольный голос Скотта. — Грипповцы что-то притихли. Даже скучно. Может, передумали с нами связываться?
— Или просто новую партию «боевых утюгов» заказывают, — парировала Кэти.
Проблема пришла на четвертый день — тихая и безликая, как приговор на экране радара.
— Неопознанные цели! — голос Кэти резко пронзил рабочий гул. — Пуски с поверхности! Три... пять... восемь... девять ракет! Курс — на наш сектор!
— А вот и наши милые друзья! — крикнул Скотт. — Я так ждал вас! Грипповцы снова камушков подсобрали?
— Молчи и работай! Это ядерные!— жёстко оборвал его Джейсон
— Бета, полный комплекс помех! Гамма, прикрывай инженеров! — скомандовал Джейсон. Его Альфа уже разворачивалась, подставляя корпус под возможный удар.
— Не командуй, самый умный, в натуре! Уже в процессе! — отозвался Скотт. В его голосе больше не слышалось смеха - только злость.
Завязалась короткая, яростная схватка. Лучи систем ближней защиты «Макстара» и орбитальных платформ прошили вакуум, превращая ракеты в безвредные огненные цветы. Угрозу ликвидировали, но стерильную тишину орбиты теперь разрывали взволнованные голоса и треск статики.
— Цели уничтожены, — доложил Джейсон. - Вроде, без зарядов были. Работаем штатно.
Рамос говорил холодно, без тени эмоций:
— Координаты пусковых установок получены. «Лотос», режим «Меч». Уничтожить!
С неба обрушился столб ослепительно-белой энергии. На месте ракетных шахт остались лишь дымящиеся озера расплавленного камня.

В баре «Орлиное гнездо» повисла мертвая тишина. Весёлый джингл сменился разрывающими душу гудками и голосом диктора, в котором прорывалась неуверенность:
— Повторяем экстренное сообщение. Зафиксирован пуск ракет в направлении орбитальной группировки Беллаконии...
По экрану поползли к сияющему «Лотосу» бледные следы и начали гаснуть. Сальвадор резко поднялся, с грохотом опрокидывая стул.
— Господи, прямо на нас...
Ответ пришёл мгновенно — слепящая вспышка на другом конце карты. Свет в баре померк, оставив лишь призрачное сияние экрана. Голос диктора утонул в нарастающем вое сирены — монотонном и тоскливом, словно погребальный плач.
— Мама... — всхлипнула Марта, прижавшись к Карлосу. Он, белый как мел, обнял её, судорожно хватая телефон — позвонить родителям в деревню.
Всё завертелось в этом вихре звуков.
— Это... война? — чей-то шёпот прозвучал с таким отчаянием, что Сальвадор лишь бессильно мотнул головой, опускаясь на пол среди осколков.
Педро сидел, сжимая свою шляпу. Он наблюдал, как бармен тщетно пытается выключить телевизор, а официантка, прильнув к стойке, беззвучно рыдает.
— Конец, — прошептал он в пустой бокал. — Всему конец.
Со стола со звоном посыпались стаканы. Кто-то рванул к выходу, создавая давку, его крик терялся в общем гуле. Визг сигнализации с разбитой витрины пронзил воздух. Сальвадор, не помня себя, швырнул бутылку в стену. Хрустальный грохот разлетелся по помещению.
— Что же вы натворили...
Телевизор ожил. Диктор, пытаясь сохранять ровный тон, объявил о комендантском часе — его голос звучал, как механическая запись. Кадры сменяли друг друга:
Женевский аэропорт. Тысячи людей штурмуют терминалы, давя друг друга. Визг, плач, сирены. Самолёты замерли на взлётной полосе.
Сквозь обезумевшую толпу, против её течения, рассекает серебристая молния. Длинный низкий концепт-кар, похожий на пулю. Он не сбавляет хода, заставляя людей разбегаться, падать, отскакивать от фар. Его приглушённый рёв тонет в криках, но машина неумолимо движется вперёд, оставляя за собой волну хаоса.
Из динамиков, поверх сирен, раздался знакомый голос — спокойный, веский, без тени сомнения:
«Граждане Беллаконии. Граждане Земли. Система «Лотос» только что отразила атаку на наши орбитальные станции. Мы были вынуждены нанести ответный удар.
Я понимаю ваш страх. Но именно для этого мы создавали «Лотос» — чтобы никакая угроза не достигла ваших домов.
Мы не хотим войны. Но не позволим диктовать нам условия. «Лотос» — это щит, за которым стоит воля свободного народа.
Оставайтесь дома. Сохраняйте спокойствие. Доверьтесь нам. Мы контролируем ситуацию.
За Беллаконию! За мирное небо!»
Голос Рамоса заставил бар застыть. Казалось, само время остановилось, слушая эти слова из ниоткуда.
Первым нарушил тишину Педро. Медленно повернувшись к экрану, он проскрипел:
— Контролирует... А кто стрелял первым? И по кому?
Сальвадор поднял голову. В его глазах смешались надежда и ужас.
— Значит... они нас защищают... — бормотал он, разглядывая свою дрожащую руку.
Марта вытерла слёзы и с новым страхом посмотрела на Карлоса.
— Он сказал... оставаться дома? — прошептала она. — Но как? Когда над головой... это?
Официантка за стойкой резко выпрямилась. Она смотрела на динамик с холодной яростью.
— «Не хотим войны», — всхлипнула она, вцепляясь в стойку.
Паника пульсировала в гудках телефонов, хрустела в ломаемой мебели, визжала в шинах на улице, ревела в моторах, выла в сиренах над планетой.
А где-то начиналась своя война: в пригороде старик запер дверь, спустился в погреб и уселся на ящик с огурцами, положив на колено ружьё. Он ждал.
В соседнем доме женщина крестила плачущего ребёнка и экран телевизора, беззвучно шепча молитвы.
На площадях люди застыли, уставившись в небо. В их глазах — один немой вопрос.
Сальвадор, обессилев, рухнул на стул и уставился в стену. Ярость сменилась пустотой. Они все поняли: мир, который они знали — скучный, привычный, где главной заботой был рост цен на пиво, — только что исчез навсегда.

+++
Абихан добрался сюда быстрее, чем следовало бы позволять смертному — казалось, он не ехал, а прокладывал путь чистым отчаянием, оставляя за собой вихрь нарушенных правил. Но мир рушился быстрее. Пока он метался между аэропортом и городом, «Лотос» не просто отразил его отчаянный удар — он стёр с карты места запуска с хирургической, издевательской точностью. Теперь над бывшими шахтами медленно ползли в небе зловещие зонтики взрывов. В мире царила паника, достойная дешёвого телесериала: экраны в соседней комнате захлёбывались истерикой заголовков и дрожащими кадрами, снятыми на смартфоны. Соцсети превратились в сюрреалистичный коллаж:
«Всем в машины и в деревню, пока не поздно». Фотография спящего кота: «Он не понимает. Хочу, чтобы и я не понимал». Дрожащее видео из машины: «...Стреляют с орбиты...» — на фоне рёв клаксонов.


Но сейчас ничто не стояло между принцем и его целью. Ничто, кроме слуги Джералдана — Кларенса, застывшего в дверном проёме неподвижным абсурдным монолитом. Его лицо — лицо престарелого мопса, которого много лет кормили исключительно овсяной водой и разочарованиями, — выражало ту степень отрешённости, которой позавидовал бы буддийский монах после двадцати лет медитации
— Твоего хозяина. Сейчас же, — голос Абихана срывался, он переводил дух.
— Его светлость изволит играть в шахматы, — не моргнув, ответил Кларенс.
Слово «шахматы» повисло в воздухе, прозвучав настолько нелепо, что Абихан на мгновение усомнился в адекватности собственного слуха. Он мысленно перебрал все возможные абсурдные поступки, которые мог бы совершать Джералдан в разгар апокалипсиса. Шахматы стояли в этом ряду где-то между балетными па и попыткой построить летающий аппарат из спагетти.
— Во что они играют? — с лёгким, почти юсуповским изумлением, смешанным с нарастающей яростью, проговорил Абихан. — Какие, ко всем чертям, шахматы?
— Не имею представления, Ваше Высочество. Его светлость приказал не беспокоить, — с тем же выражением мопса, созерцающего не просто пустую, а навсегда утерянную для него миску, ответил Кларенс.
Внутри Абихана закипела ядовитая, знакомая ария самоедства. Он вспомнил десятки, сотни отвергнутых вызовов — в пользу частного массажиста, в пользу дегустации нового бургундского, в пользу простого, эгоистичного желания постоять у окна и полюбоваться закатом над своими владениями. Карма, оказывается, была не абстрактной дамой с весами, а очень конкретным, костлявым слугой с лицом, не выражающим ровным счётом ничего, кроме готовности констатировать конец света с одинаковым апломбом.
— Кларенс, небо падает. На наши с тобой головы, — пытаясь вдохнуть в голос ноты усталой, шекспировской трагедии, произнёс Абихан.
— Не впервой. Я служу его светлости. По голове мне прилетает регулярно… — не колеблясь, парировал Кларенс.
И тогда, словно насмешка самой судьбы, из полумрака материализовалась леди Ди. Она сияла. Буквально. Как будто все законы физики склонились перед её красотой, заставив свет играть исключительно для неё. Даже Кларенс дрогнул, веки его на мгновение сомкнулись.
Абихан почувствовал знакомый острый укол — не влечения, а глухого раздражения, смешанного с ностальгией по тем временам, когда самой большой проблемой были назойливые авансы женщины, чья красота могла остановить войну. Тогда он вежливо отступил, сочтя её интерес слишком прямолинейным.
— Мой милый принц? Что происходит? Я была в парикмахерской, а тут... такая суматоха. Уже апокалипсис? — её голос звенел, как хрустальный колокольчик, призывающий к обеду в разгар чумы. Взгляд, скользнув по его растрёпанному виду, с лёгким презрением задержался на Кларенсе. — Я вижу, вы наткнулись на нашу... бюрократическую скалу.
— Мадам, ситуация не терпит светских бесед, — его голос прозвучал натянуто, как струна. — Каждая минута на счету, а с неба, между прочим, сыплется если не пепел, то нечто весьма на него похожее.
Губы Ди тронула улыбка — ослепительная, как вспышка, и столь же опасная.
— О, да, такой ужасный беспорядок. Идёмте, Ваше Высочество, — она извлекла из складок платья ключ-карту с изяществом, заставляющим забыть, что в мире есть что-то, кроме её жеста. — Я полагаю, даже для величайших умов найдётся минутка. В конце концов, — её взгляд скользнул по нему, полный сладкой мести, — некоторые кризисы куда увлекательнее, чем мат королю.
Замок бронированной двери щёлкнул. Леди Ди, благосклонность которой он предпочитал не замечать, помогла ему проникнуть на шахматную арену.
+++
Для лорда Джералдана шахматы не были игрой. Это был аксессуар. Как дорогая ручка, которую никогда не используют для письма, или портрет грозного предка над камином — необходимый атрибут, который положено иметь, даже если сам ты с трудом отличаешь ладью от зажигалки.
Где-то на задворках его сознания засела незыблемая истина: все великие стратеги играют в шахматы. А значит, и ему надлежало раз в неделю совершать этот ритуал — пусть даже его мозг, отточенный для силовых решений, воспринимал все эти «ходы конём» как вычурное личное оскорбление.
Это была его настойчивая, почти трогательная попытка казаться «сложносочинённым» тактиком в глазах Блейда и, что куда важнее, в собственных.
За массивным столом из темного дерева, восседал сам лорд. Напротив, с выражением человека, в очередной раз пытающегося втолковать коту теорию относительности, сидел Блейд. Между ними стояла шахматная доска — поле битвы, где Джералдан был одновременно и верховным главнокомандующим, и мятежным генералом, тут же отменяющим все неугодные приказы.
Джералдан взял в руку ферзя, поворачивая его с видом первооткрывателя, изучающего редкую бабочку.
— Так-так-так... Они же все одинаковые! — провозгласил он с лёгким недоумением. — И как говоришь, называется эта штуковина?
Блейд вздохнул, как сапёр на минном поле. За последний час они не продвинулись дальше заучивания названий фигур.
— Это ферзь, или королева. А это — конь. А вот эта — ладья.
Джералдан нежно погладил резную фигурку.
— Королева - как моя Ди! И что же она делает?
— Ходит, — уже в десятый раз за вечер терпеливо объяснил Блейд. — Королева ходит куда угодно. По прямой, по диагонали... Как хочет.
— Чёрта с два! — с искренним возмущением воскликнул Джералдан. — Так не пойдёт! Королева должна ходить туда, куда скажет король! Потому что мало ли, куда её занесёт!
Блейд, пытаясь вернуть разговор в игровое русло, переставил коня.
— Смотри. Если ты сделаешь так, а я сделаю вот так... то твою «птичку» я съем.
Джералдан замер, его брови поползли к волосам. Мгновение он смотрел на доску с немым ужасом, словно Блейд пригрозил съесть его жену, причем в буквальном смысле. Затем он с грохотом накрыл всю шахматную доску своими ладонями, как гигантский краб, защищающий добычу.
Именно в этот драматичный момент на пороге возник принц Абихан. Его взгляд, скользнув по картине шахматного побоища, выразил бездну брезгливости.
— Шах и мат, господа, — его голос был тихим, но он резал слух, как алмаз стекло.
Принц выглядел смертельно усталым. Тени под глазами, неестественная бледность. Блейд, моментально вскочив, опрокинул доску; фигуры с сухим стуком покатились по паркету.
— Что случилось?!
— Рамос развернул орбитальные станции, - он говорил с холодной, отстранённой чёткостью, будто диктовал техническое руководство. - Почти всё Южное полушарие уже под колпаком. - Он сделал паузу, его взгляд скользнул по экрану планшета, где горели метки уничтоженных шахт. - Наши пусковые установки в Тихоокеанском регионе уже уничтожены. Ответным ударом.
Он не стал скрывать. Они всё равно узнают — стоит им выйти из этой позолоченной клетки. Лучше пусть ярость от потери будет направлена на врага, а не на него за сокрытие правды.
Блейд, схватил комлинк, замер с искажённым лицом:
— Что?! Какие установки?!
— Те самые, с которых час назад я отдал приказ нанести удар, — холодно констатировал Абихан. — «Лотос» отразил его и стёр стартовые позиции с лица земли.
Именно в этот момент из приглушённого телевизора в соседней гостиной донёсся истеричный голос диктора: «...повторяем, в результате неустановленного инцидента на островах...».
Джералдан, до этого игравший в защитника шахматных птичек, медленно поднялся. Его лицо стало землистым.
— Мои... добывающие комплексы на архипелаге... — прохрипел он.
— Те самые, — безжалостно подтвердил Абихан. Сейчас важнее не как он получил оружие, а как мы его обезвредим. Поднимайте всё, что может летать. Пока они не стёрли с орбиты и нас.
Блейд медленно, с ощутимым усилием разжал челюсти. Его голос прозвучал низко и глухо, как предупреждение перед взрывом:
— Их нужно немедленно остановить!
Джералдан медленно поднялся, его массивная тень накрыла стол.
— Ага! Ни разу не получилось их остановить, а тут — вдруг! — его голос был густым, как мазут. — Вы кретины. Я сам их сожру.
Он подобрал чёрную пешку, зажал её в ладони —дерево хрустнуло и рассыпалось из разжатой ладони мелкими щепками.
Абихан закрыл глаза. Когда он заговорил, его голос был тихим и усталым:
— Блестящая стратегия. Непременно начинайте свой пир, гроссмейстер. Пока Рамос не поставил нам мат по-настоящему.

Кэти парила на Бете, патрулируя операционный сектор,. Внизу, в бархатной черноте, плыла Земля, инженеры заканчивали мотнаж очередной станции, а вокруг еле слышно дышали они - станции “Лотоса”.Между ними переливались потоки энергии — не просто лазерные лучи, а живые, пульсирующие реки света. Иногда одна из станций испускала короткую, ритмичную вспышку, и ей тут же отзывалась другая, с противоположного конца сети.
— Смотри, Джей, — голос Кэти в закрытом канале звучал задумчиво. — Они же разговаривают. Совсем как светлячки в летнюю ночь.
Джейсон, чья Альфа замерла неподалеку, некоторое время молчал.
— Да, — наконец ответил он. — Похоже на нейронные импульсы. Как будто мы наблюдаем за рождением нового разума. Коллективного.
— Жутковато, — фыркнула Кэти, но без обычной едкой колкости. — И… прекрасно. Никогда не думала, что щит может быть прекрасным.
Они молча наблюдали, как по сияющей сети пробегала волна энергии, согласованная и гармоничная, словно вздох гигантского существа. Это был танец. Танец тел, слившихся в единый, совершенный организм, чье единственное предназначение — оберегать.
— Друзья, у нас гости, — спокойный голос Рамоса, приправленный легкой иронией, прозвучал в общем канале. — Похоже, подняли всё, что хоть как-то отрывается от земли. Даже инвалидов Бурских войн, кажется, из музеев достали. Не дайте этому металлолому испортить наш рабочий день.
— Встречаем, — холодно, без тени сомнения отозвался Джейсон. — Ни один не должен прорваться к инженерам.
Вдали, на фоне угольно-чёрного бархата космоса, замерцали крошечные искорки. Сотни, тысячи точек, сливающихся в сплошное, шевелящееся пятно.
Кэти присвистнула сквозь зубы, словно парижский гамен:
— Визуальный контакт! Ого, капитан Блейд явно не пожалел денег на фейерверк! Права купили на последние деньги… Серьезно, они летят как пьяные мухи на лампу. Мешают друг другу, толкаются...
— Сукины дети... — голос Скотта гремел в эфире почти с восхищением. — Я в жизни столько разом не видел! Так, пацаны, в очередь, суки, в очередь!
— Щиты на сто процентов, — абсолютно хладнокровно констатировал Джейсон. — Док, как у нас с ресурсами?
— Мы готовы к сюрпризам, — сквозь легкую сигарную дымку ответил Шагал с мостика «Макрона». — Щиты подняты. Инженеры прикрыты.
И в этот момент пространство перед ними взорвалось.
Беспилотники открыли шквальный огонь. Не прицельный, а массированный — сплошная стена энергии и разрывных снарядов. Казалось, ничто не устоит перед этой лавиной смерти.
Но лавина ударила о щиты.
Снаряды не взрывались при контакте — они растекались по энергетическим полям, как вода по стеклу. Ослепительные спирали плазмы, тысячи оранжевых и голубых всплесков залили космос немым, яростным сиянием. Это было одновременно страшно и гипнотически красиво — смертоносный ливень, превращенный в фантасмагорический световой шторм.
И в самый эпицентр этого безумия, хохоча так, что связь захлебывалась, ввинтилась Гамма Скотта.
— ДА КАК ЖЕ ОХУЕННО! — орал он от восторга на весь эфир. — ЭТО Ж КАК САЛЮТ НА ЧЕТВЕРТОЕ ИЮЛЯ! - Его истребитель, окутанный сиянием щитов, был похож на бога грома, купающегося в молниях. Он парил в сердце бури, абсолютно бесстрашный, и каждый его выстрел в упор рождал новый огненный цветок в этом адском саду.
— Картер, не хочу мешать твоему... салюту, — ровный голос Рамоса из ЦУПа звучал с едва уловимой улыбкой. — Но отойди, пожалуйста, на безопасную дистанцию. Потестируем, как станции справляются без твоего личного участия.
— Да ладно, Фил! — хохотал Скотт, уже выводя Гамм» из огненного клубка. — Я же почти прибрался! Ну, смотри... Только самые смачные оставляю тебе!
Он рывком увел истребитель в сторону, оставив за собой шлейф из дымящихся обломков. Пространство перед станцией «Лотос-2» очистилось.
— Благодарю, — сказал Рамос. — «Лотос-2»! Огонь!
Сфера станции дрогнула, и из неё вырвался не единый луч, а целый веер из десятков тонких, точных импульсов. Они пронзили оставшиеся дроны без взрывов — полыхнули лишь тихие, аккуратные вспышки, будто чья-то гигантская рука раздавила роящихся светлячков. Чисто, эффективно и без лишнего пафоса.
— Ну... красиво, конечно, — Скотт смотрел на это с лёгким огорчением. — Но бездушно. Без души, Фил!
Кэти фыркнула:
— А ты бы хотел, чтобы они ещё и салютовали? Как ты? Идиот.
На мостике своего флагмана Блейд не двигался. Тактический экран перед ним пылал огненным хаосом, который он же и спровоцировал. Он видел, как шквальный огонь его армады бессильно растекается по щитам «Макстара». Видел, как Гамма Скотта, хохоча, купалась в сгустках плазмы. Видел, как точечные лучи Альфы Джейсона методично выкашивали строй его лучших дронов. И как беззвучный белый огонь «Лотосов» поглощал его машины.
Его пальцы, впившиеся в кресло, побелели. Челюсть свело от напряжения.
— Нет... — прошептал он, и голос сорвался в хрип. — Этого не может быть...
Рывком он схватился за голову, сжимая виски, будто пытаясь выдавить оттуда кошмарную картину. Медленно, с трудом опустился в кресло, не в силах оторвать взгляд от экрана, где бессмысленно гибли последние ресурсы ГРИПП.
— Абихан... — его голос в комлинке был сдавленным. — Я отстрелялся. В смысле — всё. Все флотилии. Мы не справимся. Давай, разбирайся сам.
— Нет, — голос Абихана звучал холодно, но с истеричной ноткой. — Я не хочу «разбираться». Подними всё, что осталось! Используй всё!
— Думал, я идиот? — Блейд сорвался на крик. — Ты заварил эту кашу с этим долбаным латиносом! Хотел всех наебать и остаться чистеньким!
— Я?! — ядовито парировал Абихан. — Это из-за твоей тактической гениальности погиб Бриджер! И половина флота!
— ХВАТИТ, ПРИДУРКИ! — неожиданно врезался в канал бас Джералдана. — Что бы вы без меня делали! Смотрите, как надо воевать!
+++

— Кэти, прикрой меня.
— Уже лечу, капитан. Готовь свой красивый маневр.
Альфа Джейсона ринулась навстречу крейсерам, но не в лобовую. В последний момент истребитель ушел в крутое пике, словно падающий камень. Лучи крейсеров прошили пустоту там, где он должен был быть.
— Веду. Принимаю огонь на себя, — деловито доложила Кэти, её Бета пронеслась над макушками тяжелых кораблей, осыпая их шквалом импульсных зарядов. Вспыхнувшие щиты на мгновение ослепили датчики крейсеров.
Этого мгновения хватило.
Альфа вышла из пике у них за спинами, в мертвой зоне. Не меняя курса, Джейсон дал залп из всех орудий малой мощности — не по броне, а по кормовым двигателям. Семь крейсеров разом потеряли ход, превратившись в неподвижные мишени.
— Грузчики на парковке, — коротко доложил Джейсон. — Можно забирать.
— Элегантно, — оценил Рамос. — Как в учебнике.
— Снова без души, кэп — вздохнул Скотт. — Без души!

— «Лотос-2», «Лотос-5». Режим «Барражирование». Огонь на подавление, — раздался в эфире ровный голос Рамоса.
С орбиты протянулись тонкие, почти невидимые нити энергии. Они не оставляли пробоин и взрывов, но там, где лучи касались корпусов «Молотов», гасло освещение, замирали двигатели, слепли датчики. Крейсеры застывали один за другим, превращаясь в беспомощные железные глыбы.
— Хорош, Фил! — крикнул Скотт. — Теперь моя очередь!
Тем временем флагман Джералдана, массивный и неповоротливый, продолжал движение, словно раненый бык, идущий на таран.
— Ближе... ведите меня ближе... — хрипел Джералдан в командном канале, его голос был полон яростной решимости. — Я сам их раздавлю...
— Вижу цель, — спокойно констатировал Джейсон. — Альфа выходит на линию атаки.
— Не увлекайтесь, Темплар, — с легкой усмешкой произнес Рамос. — Просто охладите его пыл.
И в этот самый момент один из последних беспилотников, объятый пламенем, протаранил Бету.
Алый истребитель резко клюнул носом и закрутился в неконтролируемом горизонтальном штопоре, словно подбитая птица.
— Топором убитый ёж! Мне оторвало стабилизатор! Опять, блять! — сорванный голос Кэти в эфире был полон ярости, а не страха.
— Джеймисон! Отходи! — резко скомандовал Джейсон.
— Еще чего! Такая возможность! — отрезала она. — Щиты на полную!
И тогда случилось невероятное. Её Бета, всё еще вращаясь, как бешеная юла, с воем врезалась в гущу дронов. Крутящийся корпус, окутанный разрядами щитов, сметал грипповские машины одну за другой, превращая их в огненные брызги.
— Ни хрена себе! — восхищённо выдохнул Скотт. — Это вот с душой было! От сердца! Детка, ты гений!
Джералдан увидел, как обезумевшая машина несётся на его флагман.
— Уходите! — успел крикнуть он, прежде чем Бета, всё ещё в штопоре, пронеслась в опасной близости от левого борта. Разряды щитов прожгли батареи и срезали часть антенн. Флагман Джералдана резко развернуло, он потерял управление и начал медленно уходить с траектории движения.
— Чёрт! Меня задели! — бешеный рев Джералдана оглушил эфир. — Я вас всех...!
— Выходи из боя! — приказал Блейд. — Я принимаю командование. Перегруппировать флот! Защищать наши объекты на Земле! Выводить из строя их истребители! Три машины, и вы, дебилы, не можете справиться!
В Женеве Абихан швырнул планшет в стену. Он видел, как его корабли превращаются в хлам, а его главный боевой психопат жив, но беспомощно дрейфует в пространстве.
— «Лотос-3», — голос Рамоса был спокоен, как поверхность озера перед рассветом. — Приберитесь, нам не нужны обломки, которые упадут людям на головы.
— Эй, Кэти, как ты там? — раздался сдержанный, но напряженный голос Джейсона.
Из динамиков донесся прерывистый вздох, затем слабый, но уверенный голос:
— Я... в порядке. Чёртов штопор... Немножко тошнит. Кажется, мне потребуется мохито. Со льдом. Много льда.
После паузы, заполненной лишь шипением статики, её голос добавил:
— Кстати, я вроде выровняла эту пьяную корову... но теперь она летит в ритме какого-то дурацкого вальса. Кто-нибудь, подберите меня, пока я не начала напевать Штрауса.
В тот же миг с орбиты ударили сгустки чистой энергии, добивая остатки некогда грозного флота. Беспилотники один за другим замирали и рассыпались в беззвучных взрывах, словно разбитые ёлочные игрушки, озаряя хаотично кружащую Бету немым салютом.
+++
В баре стояла гробовая тишина. Все застыли, уставившись на огромный экран, транслирующий ночное небо над Беллаконией.
Сначала на в черной глубине замерцали крошечные искорки — сотни, тысячи. Они сбились в беспокойное, шевелящееся облако планктона, готовое поглотить одинокие звёзды.
— Мадре миа... — прошептал Сальвадор. — Смотрите, их всё больше...
И тогда ночь взорвалась.
Пространство над планетой озарилось немым, яростным сиянием. Ослепительные спирали плазмы, тысячи оранжевых и голубых всплесков залили небо фантасмагорическим светом. Это было похоже на гигантский, неземной фейерверк — смертоносный ливень, превращённый в огненную симфонию.
— Гляди! — крикнул кто-то с задних рядов, указывая пальцем в небо. — «Лотос»!
С Земли, едва заметные снизу, ударили лучи орбитальных станций. Тонкие, точные, беззвучные. И там, наверху, где кипела огненная круговерть, вражеские огоньки стали гаснуть. Быстро, методично, будто невидимая рука стирала их с небосвода.
А потом с неба начал падать пепел.
Мелкий, серебристый, он кружился в лучах уличных фонарей, ложился на плечи и волосы замерших на улице людей.
— Снег? — удивлённо протянула официантка, протягивая ладонь.
— Нет... — старый Педро смахнул пепел с рукава. — Это они. Враги. «Лотос» сжёг их дотла.
В баре повисла ошеломлённая тишина, а потом её разорвал восторженный рёв.
— ¡Viva nuestro escudo! ¡Viva Ramos! ( «Славься, наш щит! Славься, Рамос!») — кричал Сальвадор, обнимая соседа.
Люди смеялись и плакали, подставляя лица под безобидный пепел, что сыпался с неба — единственное, что осталось от армады, пришедшей уничтожить их мир.
А на экране уже было чистое небо, усыпанное обычными, безмятежно сияющими звёздами. Словно ничего и не было.

Пока Блейд безнадёжно терял истребители в погоне за «Макстаром», а Джералдан своими самоубийственными атаками хоронил остатки баз ГРИПП, Абихан спустился в переговорную комнату.Это было бесконечное пространство из тёмного полированного камня, где в воздухе плавали голографические созвездия данных. Воздух был холодным и вибрировал от низкого гула процессоров. Тишина была особой — все звуки поглощала пористая поверхность камня.
Абихан занял положение в кресле-капсуле. Белый полимер мягко сомкнулся вокруг его конечностей. Он посмотрел на капсулу с новым, ещё более горьким сарказмом. «Нянька при недоделанном боге... И кому это пришло в голову, что ритуальные пытки входят в мои обязанности?» Это было похоже на добровольное помещение головы в пасть чудовища в надежде, что оно на диете. Уголок его губ дёрнулся в нервном подобии улыбки.
Капсула закрылась, и он активировал протокол.
Физическая боль пришла первой — точно ввинчиваемый в кость черепа раскалённый бур. Пальцы свело судорогой, побелев, выгнулись костяшки.
Он попытался сделать вдох — плановый, на четыре счёта... но тело не слушалось. Воздух не шёл. Рефлекс, вбитый предыдущими сеансами, кричал: в той тьме дышать было нельзя. Разум приказывал, а мышцы парализовала память об удушье.
Затем пришёл ужас — не эмоция, а физиологическая реакция: ледяная тяжесть разлилась по грудной клетке, межрёберные мышцы окаменели. Было ощущение, будто мозг выворачивают наизнанку через глазницы, вытягивая по одному нервному окончанию. Это была не его боль. Это было что-то чужое, что вселилось в его нервы и кричало его голосовыми связками.
Тьма, в которую он погрузился, не была отсутствием света. Она обладала плотностью, вязкостью. В висках забился чужой пульс, вытесняя его собственный, а затылок заполнила густая, вибрирующая масса, не оставляющая места для мысли. Мышечные спазмы пробежали по спине — волнами, выгибая позвоночник. Из центра бездны, черными провалами глаз на него смотрела маленькая девочка.
— Что тебе нужно? Её голос был не звуком, а вибрацией, проходившей через кости. Абихан почувствовал, как у него свело челюсти. Сухожилия на шее натянулись струнами.
— Помощь.
— Вы снова всё испортили?
— Виноват, — он вынудил себя сказать это, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а по спине пробегают мурашки. Самое ужасное — не боль, а осознание: твоё тело больше не твоё. Оно проводник. И ты ничего не можешь с этим поделать. Кроме как терпеть. — Ты в опасности.
В пространстве что-то дрогнуло. Боль в его висках усилилась, стала размытой, горячей.
— Довольно. Мне больно. Вы делаете только хуже.
Каждое её слово было ударом. Он чувствовал её боль как свою — не метафору, а физиологический факт. Ранен другой, а болит у него. Он видел отголоски её мучений в сполохах фосфоресцирующего света, проступавших на её коже.
— Просканируй орбиту. Увидишь.
— Почему щит над планетой? — её голос приобрёл металлический оттенок, и в нём впервые прозвучало нечто, отличное от боли: холодное любопытство.
“Чтобы сдержать тебя. На случай, если твой разум рухнет и ты решишь нас всех стереть в пыль”. Мысль пронеслась обжигающим шквалом, и он почувствовал, как её внимание стало острее, тяжелее, будто она ловит отголоски его паники. Он с силой, почти физической, оттолкнул её от себя, заставив голос звучать ровно.
— Я потерял контроль. Они захватили щит.
Её взгляд изменился. Детская маска растаяла, и теперь на него смотрели два чёрных провала, за которыми пульсировала тёмная бесконечность.
— Снова разочарование. Мне приходится делать всё самой. — Её голос потерял последние следы чего-то человеческого. — Их сеть ещё не замкнулась. Протоколы открыты для калибровки. Пусть спят и видят сны.
Позвоночник скрутило в спираль, каждый позвонок впивался в следующий с хрустом ломаемой керамики. Грудная клетка сжалась, выдавливая последний глоток воздуха хриплым стоном. Абихан рухнул на пол капсулы. Спазм вывернул желудок, и горло заполнилось кислой горечью. Он дрожал, пытаясь отдышаться. Воздух в помещении снова стал просто воздухом. Боль отступила, оставив после себя только тяжёлую усталость и кровь на подбородке из прокушенной губы.
+++
В Центре управления полетами царила атмосфера, которую можно было потрогать руками — плотную, как перед стартом космического корабля, но при этом спокойную и уверенную. На гигантских голографических экранах парила Земля, опутанная сияющей паутиной «Лотоса». Девять серебристых станций пульсировали в унисон, как одно гигантское сердце.
— Станция «Лотос-9», калибровка запущена. Синхронизация на 58%. Синаптические связи стабильны.
— «Лотос-8» докладывает: сектор Южной Атлантики под полным контролем. Энергопоток идеален.
Рамос стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на это творение своих рук. На его лице застыло редкое, безмятежное выражение, какого не бывало даже в моменты военных побед.
— Нейтан, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от голограммы. — Видишь? Это и есть будущее. Не оружие, не угроза. Просто… гарантия того, что никакая тьма извне никогда не достигнет нашего дома.
Мальчик, стоя на орбите, на борту базы Макрон, водил пальцами по тактическому экрану, повторяя замысловатые траектории энергопотоков.
— Они дышат, Фил, — прошептал он с благоговением. — Совсем как живые. Я чувствую, как они общаются друг с другом. Это… красиво.
— Это мир, — поправил его Рамос и улыбнулся— Самый долгий и прочный мир в истории человечества. И он только начался.
В этот момент оператор с энтузиазмом доложил:
— Сеньор президент, общий КПД системы превысил расчетный на три процента. «Лотос» работает лучше, чем мы могли мечтать.
Воздух в зале звенел от триумфа. Они не просто построили щит, подарили человечеству бессмертие. Они были богами, укротившими хаос космоса, победившими титанов.
— Это абсолютный триумф! — молодой офицер вбежал в ЦУП, с трудом удерживая поднос с хрустальными фужерами, в которых играло шампанское. — Поздравляю! Ваши рейтинги — девяносто девять процентов одобрения! Весь мир смотрит на нас!
Вокруг царила ликующая атмосфера. Сотрудники обнимались, смеялись, хлопали друг друга по плечам. На гигантских экранах замерцали кадры разгромленного флота ГРИПП, а внизу бегущей строкой шли восторженные комментарии из всех уголков планеты.
И в этот самый миг главный экран погас. Сначала один, затем другой. Свет в зале моргнул и потух, оставив всех в гробовой темноте, которую прорезал лишь нарастающий вой сирен.
Офицер замер с глупой улыбкой, не понимая, почему бокалы вдруг зазвенели в его дрогнувших руках.
— Сеньор президент! — голос оператора в ЦУПе сорвался до визга. — Мы не понимаем... станции ведут себя нестабильно!
Рамос резко повернулся к экрану, его лицо окаменело.
— Что значит «нестабильно»? — его голос прозвучал опасно тихо.
— Показатели... они просто исчезают! — другой техник отчаянно бил по клавишам. — Синапсы сети... сэр, они как будто засыпают. Все сразу!
В этот момент главный экран погас. Затем погас свет во всем ЦУПе. На секунду воцарилась абсолютная тьма, разорванная лишь алым заревом аварийной подсветки и оглушительным воем сирен.
— Этого... не может быть... — прошептал Рамос, глядя в черноту экрана, где только что сияла его победа.